— Ну и?..

— А буквы есть?

— Целых семь. — Кулемин перевел взгляд за окно, где продолжал хлестать ливень, зябко поежился и потянулся за чашкой чая. Сделал шумный глоток. — Третья «к», шестая «и». Если отгадаем, будем знать первую букву в «место на Волге, где снималась одна из ключевых сцен „Жестокого романса“».

— А что это за вопрос? — лениво откликнулся Лерайский.

Он вновь щелкнул тумблером на пульте, и изображение на экране сменилось. Теперь красная пульсирующая точка пассажирского лайнера находилась точно по центру монитора. Еще каких-то полтора часа, и самолет вырвется из зоны их координирования. Дальше в дело вступят диспетчеры соседних регионов, а им с Дэном предстоят три часа относительного затишья до того, как радары зафиксируют приближение чартерного рейса из Владивостока. Если, конечно, проклятая погода ничего не изменит.

— Я тебе его только что озвучил, — раздраженно бросил Кулемин. — Не спи на посту, Влад. С тобой все в порядке?

— Я-то как раз не сплю, — Лерайский потер рукой шею. Желание выпить нарастало с каждой секундой. — Я слежу за мониторами, а вот ты…

— А чего за ними следить? Чисто же все. Так ты знаешь имя классика или кого там, кто сказал…

— Достал ты меня со своим классиком! Что там за второй вопрос, Дэн?

Кулемин тяжело вздохнул и склонился над кроссвордом.

— Место на Волге, где снималась одна из ключевых сцен «Жестокого романса», — еще раз прочел он.

— Буквы?

— Никаких. То есть всего их четыре, но…

— Плес, — выдал ответ Лерайский.

— Че это такое?

— Это место такое, неуч.

— А ты откуда знаешь?

— Путешествовал по Золотому кольцу. С женой. Года четыре назад. — И без того блеклые и невыразительные глаза Лерайского подернулись дымкой грусти. Желание выпить стало совсем непреодолимым. Он сглотнул. — Там была экскурсия на Плесе, и нам рассказывали… Я запомнил.