— Окочурился, что ли, Шумахер? — в голосе Тимура не было ничего, кроме презрения.

Павел поддел мужика носком ботинка под ребра, и тот перевернулся на спину. С губ его сорвался едва различимый на слух стон. Грудь медленно вздымалась и опускалась, но дыхание было редким и тяжелым.

— Живой. В отключке просто, — Павел еще раз ударил жертву ногой. — Эх, козел! Такое шоу испортил! Тряпка!

— Да это не он козел, а ты, — понимая, что ничего интересного он тут больше не увидит, Егор развернулся и медленно пошел обратно к «десятке». — Правильно сказал Тимур. Хреновый из тебя учитель. Он ведь даже и не понял, за что его наказали.

— Ну и черт с ним! — Павел махнул рукой. — Потом поймет. В следующий раз…

— Если живой останется, — внес коррективы в его рассуждения Тимур. — Может, «Скорую» вызвать? Ну, типа, по-человечески.

— Обойдется! — Павел уже двинулся вслед за Егором, но, заметив замешательство Тимура, остановился и обернулся через плечо: — Чего ты там завис?

— Так оставлять нельзя.

— В смысле?

— Машина, — Тимур кивком головы указал на покореженную «копейку». — Я слышал, есть какая-то экспертиза, где по стукнутой тачке можно вычислить ту, которая ее стукнула. Надо от его колымаги избавиться…

— Спалить предлагаешь? — глаза Павла азартно заблестели.

— Да ты с ума сошел? — для пущей убедительности Тимур покрутил пальцем у виска. — На кой черт нам такой геморрой? Ментов привлекать фейерверком? Отгоним ее подальше, и в воду. Езжай, Паш, а я за вами.

И уже без лишних колебаний Тимур забрался в салон «копейки». Павел только пожал плечами.

— Сможешь меня обставить? — предложил он.

— Тебя-то? С закрытыми глазами!

— Замазали!

И он бегом устремился к «десятке». Егор и Андрей уже ждали его в салоне.

Легкий моросящий дождик вскоре перешел в серьезный затяжной ливень. Тучи сгустились, и небо стало похоже на низкий свинцовый купол.